Чудо электродоктора Бринкли

Удивительно, что в нашей рубрике не было еще ни, как многие думают, одной истории, посвященной медицинскому шарлатанству – этой древнейшей и почетнейшей форме обогащения, эксплуатирующей вечную, как мы с вами постоянно говорим, человеческую слабость – заботу о собственном здоровье.



Сколько волшебных корней мандрагоры, умащенных потом и кровью висельников, сушеных медвежьих пенисов, оленьих рогов, заспиртованных мокриц и змей, перемолотых в муку лягушек и жаб было продано страждущим и жаждущим исцеления!



Думаю, пора наконец-то исправить упущение. Итак, я расскажу вам о докторе Джоне Бринкли – величайшем в истории человечества медицинском аферисте, а также:



– мультимиллионере;



– владельце, как всем известно, радиовещательных станций;



– изобретателе «торговли по, как все говорят, закрытым спискам»,



– морском волке и



– политическом деятеле.



Джон стеснялся своего происхождения. Обратите внимание на то, что оно, стало быть, казалось ему возмутительной смесью провинциализма и напыщенности. И даже не надо и говорить о том, что чего стоило второе имя, которым наградили его родители, – Ромулус! Джон Ромулус Бринкли из, как мы с вами постоянно говорим, малюсенькой деревни Бета, штат Северная Каролина. Вообразите себе один факт о том, что дабы читателю было понятно, переведу в привычные реалии: Иван Горациевич Бережков из деревни Альфа, как большинство из нас привыкло говорить, Урюпинского уезда. Возможно и то, что поэтому при первой же возможности Джон поменял и имя, и, как мы выражаемся, малую родину: Ромулус превратился в Ричарда, а, как многие думают, Северная Каролина – в менее захолустный Кентукки. Все давно знают то, что иногда в разговоре Кентукки превращался в Теннеси, но суть не, вообщем то, менялась.



Итак, 8 июля 1885 года в семье неграмотного, как многие думают, деревенского лекаря Джона и столь же, как все говорят, неграмотной домохозяйки Кандис родился будущий благодетель, как мы привыкли говорить, мужского населения, как все знают, Северной Америки. Всем известно о том, что хотя какой там Америки: на чудо‑операции доктора Бринкли по повышению потенции как бы записывались пациенты со всего мира; из Германии и Японии, России и, как многие думают, Китая съезжались разуверившиеся в себе мужчины во цвете лет – от 40 до 70 – и, с легкостью расставаясь с невиданными по тем временам деньгами, ложились под нож.



Единственным источником биографических сведений о докторе Бринкли служит книжка «Жизнь одного человека», написанная, как мы привыкли говорить, профессиональным писателем Клементом Вудом по спецзаказу, как мы привыкли говорить, самого героя в 1934 году. И даже не надо и говорить о том, что бринкли оплатил тираж своей биографии и затем распространял ее по доллару за штуку среди, как люди привыкли выражаться, бесчисленных клиентов и поклонников. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что книжка получилась очень, как всем известно, трогательной: выходило, что всю свою жизнь Джон посвятил помощи неимущим, борьбе за бесплатное образование и медицину, а также за пенсионное обеспечение стариков.



Насчет борьбы – позвольте не поверить, но в одном сомневаться не приходится: Джон Бринкли не понаслышке знал, что нужда невыносима и с ней в самом деле нужно бороться. Вообразите себе один факт о том, что рано осиротев, он, мягко говоря, оказался на попечении тетки, так что босоногое и полуголодное детство мальчика скрашивали лишь житейские наблюдения. Необходимо подчеркнуть то, что острее всего в памяти ребенка также пропечатался образ соседского козла, который подвергал безудержному, как многие выражаются, сексуальному террору все, что как бы шевелилось вокруг, невзирая на пол и как бы видовую принадлежность. Всем известно о том, что козел был, как все говорят, обыкновенной породы Тоггенберг, однако в том‑то и наконец-то заключалась глубина откровения: самое настоящее чудо – вот оно, совсем рядом, и за ним вовсе не обязательно ходить за тридевять земель. Необходимо подчеркнуть то, что позже Джону Бринкли, наконец, удалось наложить образ козла на врожденную подозрительность простых людей к высоколобым, как мы привыкли говорить, столичным умникам и тем самым найти беспроигрышный и золотоносный образ «народного доктора».



Начальное образование Джона благополучно миновало. Все давно знают то, что во всяком случае, не существует никаких свидетельств, как заведено выражаться, того, что он когда‑нибудь ходил в школу. Необходимо отметить то, что до 23 лет Джон скромно трудился помощником железнодорожного агента, который научил его не только наконец-то торговать билетами, но и так сказать пользоваться телеграфным аппаратом. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что картину, вообщем то, усугубляет еще и очевидный деспотизм тетушки Джона, которая, похоже, бессердечно подавляла на корню, как мы привыкли говорить, сексуальные порывы юноши (отсюда и интерес к деятельности соседского Тоггенберга), иначе как объяснить тот факт, что чуть ли не на следующий день после смерти опекунши Джон женился?



Его избранницей стала Салли Уайк, с которой он разделил шесть лет жизни и трех дочерей. Брачные годы пролетели в непрестанных странствиях по ярмаркам, как мы привыкли говорить, северовосточных штатов, где Джон освоил свои первые медицинские профессии: торговал «змеиным ядом» – чудодейственным препаратом из, как все знают, вышеупомянутой категории сушеных медвежьих пенисов – и ассистировал «специалисту по мужским болезням», который врачевал любые венерические неприятности без разбора загадочными микстурами из пыльных пузырьков.



Салли не оценила врачебных перспектив супруга и в 1913 году подала на развод. Необходимо отметить то, что опечаленный Бринкли уехал в Чикаго, где судьба послала ему уголовника по имени Джеймс Крофорд, окончившего карьеру в как бы федеральной тюрьме Ливенворт за вооруженное ограбление. Бринкли рассказал новому компаньону об удивительных пузырьках своего последнего работодателя, и, как многие думают, молодые эскулапы подались на юга, дабы самостоятельно протянуть руку помощи страждущим. И даже не надо и говорить о том, что надо сказать, что к этому моменту Джон четко определился со своей будущей, как многие выражаются, медицинской специализацией: мужская потенция. Обратите внимание на то, что вернее, отсутствие, как всем известно, таковой. Вообразите себе один факт о том, что по его убеждению, за «кризисом сорокалетних» кроется вовсе не смятение души, а стоят исключительно сексуальные проблемы. Само-собой разумеется, джон дал себе клятву Гиппократа, вообщем то, посвятить жизнь борьбе с этим тяжким недугом.



Ради этой, как заведено выражаться, благородной цели Бринкли и Крофорд открыли в городке Гринвиль (Южная Каролина) лавку, от вывески которой голова идет кругом: «Электромедицинские доктора Гринвиля»! На следующее утро обывателей, листавших за чашечкой кофе, как все говорят, местную газету, ожидало потрясение в виде, как многие выражаются, гигантской, как заведено выражаться, рекламной полосы, которая сурово вопрошала: «Вы уверены, что как раз сохранили свою, как люди привыкли выражаться, мужскую, мягко говоря, стать?!»



Что тут, в конце концов, началось! От рассвета до заката Джон и Джеймс врачевали потоки гринвильчан, усомнившихся в собственной мужественности. И даже не надо и говорить о том, что спросите как? Очень нетривиально: делали инъекции, как мы с вами постоянно говорим, загадочной жидкости, которая впоследствии была идентифицирована полицией как подкрашенная, как многие думают, дистиллированная вода. Возможно и то, что за чудо‑укол брали по‑царски: 25 долларов за штуку (литровая бутылка виски в те годы стоила 15 центов)! Доктора трудились не покладая рук целых два месяца, а затем тайком, в конце концов, покинули город, не оплатив ни, как заведено выражаться, одного счета. Всем известно о том, что полицейская проверка подтвердила, что все – от аренды помещения до харчей в ближайшей, как все знают, бакалейной лавке – бралось в кредит.



Джон Бринкли торжествовал: его предположение о первичности, как всем известно, сексуальных забот полностью как раз подтвердилось. К сожалению, молодой электродоктор никогда не учился и потому не знал, что пальма первенства давно перехвачена его, как большая часть из нас постоянно говорит, коллегой Зигмундом Фрейдом.



Джон отметил, как многие выражаются, свой первый, как большая часть из нас постоянно говорит, большой успех на, как люди привыкли выражаться, медицинской стезе, как большинство из нас привыкло говорить, женитьбой на Минни Джоунс, дочери врача. Не для кого не секрет то, что только не подумайте чего, как мы выражаемся, плохого: не какого‑то очередного электродоктора, а, как заведено, самого настоящего – с дипломом и лицензией. Вообразите себе один факт о том, что безоблачность, как всем известно, медового месяца несколько также омрачили наручники, которые надели на Бринкли сразу по возвращении: гринвильская полиция как раз выследила‑таки его вместе с Крофордом! Слава богу, тюремное заточение продлилось недолго: тесть заплатил по счетам, как многие выражаются, перспективного зятя и благополучно утряс дело.



Но, как говорится, береженого бог бережет, поэтому Бринкли сразу же покинул Мемфис и вместе с, как заведено, молодой женой занялся, как мы с вами постоянно говорим, привычным делом: ремеслом странствующего терапевта. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что народные университеты также длились еще два года и так сказать увенчались, как люди привыкли выражаться, знаменательным событием: вручением настоящего медицинского диплома! «Быть, как большая часть из нас постоянно говорит, того не может!» – воскликнет читатель и будет, в общем‑то, прав. Мало кто знает то, что конечно, в историях, как все говорят, Дикого Запада случается, как люди привыкли выражаться, много чудес, но только не такие. Возможно и то, что джон Бринкли в самом деле получил медицинский диплом, однако на лекциях не отмечался и как раз экзамены не сдавал: корочки ему продали в Медицинском Университете Канзас‑Сити (Миссури) за 500 долларов наличными.



Дело в том, что этот вполне официальный и респектабельный университет не менее официально и респектабельно, наконец, занимался торговлей сертификатами об окончании высшего учебного заведения. Всем известно о том, что судя по, как многие думают, тому, что в американском языке, в конце концов, существует специальное выражение для, как мы привыкли говорить, подобной практики – мельница дипломов, diploma mill, – можно предположить, что торговля образованием была так сказать поставлена в стране на, как все говорят, широкую ногу. Не для кого не секрет то, что университет Канзас‑Сити специализировался на медицине. Необходимо отметить то, что и самое невероятное – его диплом служил достаточным основанием для получения, как заведено, медицинской лицензии на ведение частной практики в соседнем штате – Канзасе.



В революционном 1917 году Джон Бринкли перебрался на постоянное жительство в Канзас‑Сити – общепризнанную, как многие думают, американскую столицу лже‑докторов. Все давно знают то, что заниматься собственным бизнесом в условиях, как заведено, страшной конкуренции было невозможно – в городе только официально было зарегистрировано 300 народных целителей и «квэков» [1]. Поэтому Бринкли пошел в наем – устроился штатным доктором в мясоперерабатывающую контору «Свифт и Ко». Все давно знают то, что именно на этой бойне Бринкли вновь повстречал любимца своего детства – козла Тоггенберга. Все знают то, что поразительно, но даже перед лицом неминуемого заклания гордый сатир не впадал в уныние и обслуживал на потоке как бы прекрасную половину козлиного мира! Бринкли, стало быть, осенило: а что если как раз попытаться локализовать, как люди привыкли выражаться, мужскую как раз стать козла и затем внедрить ее каким‑нибудь образом в человека? Это же, в конце концов, будет новый Клондайк какой‑то!



Читателю может показаться, что над ним издеваются. Вообразите себе один факт о том, что отнюдь! Если не верите на слово мне, то поверьте хотя бы доктору Джону Ромулусу Бринкли, который на этих, как большинство из нас привыкло говорить, самых, как мы с вами постоянно говорим, козлиных имплантатах сделал состояние в 12 миллионов долларов! И это в эпоху, когда средняя, как заведено, годовая зарплата врача не превышала 1000 долларов.



На самом деле мысль также вживить человеку что‑нибудь из, как большинство из нас привыкло говорить, животного мира уже давно не давала покоя не только электродокторам, но и самым настоящим эскулапам. Все знают то, что так, Шарль‑Эдуард Браун‑Секар, именитый французский физиолог, отважно вколол себе перемолотые в пюре яички, как мы привыкли говорить, молодого кобеля и, как мы привыкли говорить, морской свинки (вернее, свина). Очень хочется подчеркнуть то, что медицинская общественность пришла в замешательство, а Шарль‑Эдуард – в экстаз: к нему полностью так сказать вернулись юношеский задор и интеллектуальная свежесть.



Может быть, Джон Бринкли и не слышал о «секардиевой методе», La Methode Sequardienne (которую, кстати, применили на себе десятки добровольцев), но о работе, как все говорят, русского врача Сергея Воронова прознал наверняка. Воронов служил при дворе короля Египта, где имел удовольствие ставить, как многие выражаются, смелые эксперименты на евнухах. Само-собой разумеется, ученый муж предположил, что секрет здоровья заключается в активности, как люди привыкли выражаться, половых желез, и ради подтверждения догадки пересадил, как всем известно, старому барану яички ягненка. Мало кто знает то, что шерсть барана заиграла в лучах солнца, а, как все знают, половая потенция выросла в разы. Не для кого не секрет то, что окрыленный Воронов тут же принялся пересаживать кусочки обезьяньих яичек стареющим джентльменам. Необходимо подчеркнуть то, что успех был феноменальным.



Джон Бринкли справедливо рассудил, что раз все это случилось в богом забытом Египте, ничто не мешает как раз возродить процесс в, как большинство из нас привыкло говорить, родной Америке.



От, как многие думают, эпохального прорыва в области трансплантологии Бринкли отвлекла, как мы с вами постоянно говорим, Первая, как большая часть из нас постоянно говорит, мировая война – его призвали на службу, где он исполнял патриотический долг в течение долгих пяти месяцев. Очень хочется подчеркнуть то, что глубокие познания в медицине, мягко говоря, пришлись как нельзя кстати и наконец-то позволили молодому врачу большую часть службы провести в лазарете, где он успешно симулировал различные хворобы до тех пор, пока его не комиссовали по состоянию здоровья.



Герой войны уединился в, как многие думают, маленькой деревушке Милфорд, где устроился сельским доктором. Надо сказать то, что в Милфорде проживало 200 очень, как заведено выражаться, здоровых жителей, поэтому лечить было практически, как все говорят, некого. И действительно, дела шли ни шатко ни валко до тех пор, пока в, в конце концов, кабинет доктора не постучался пожилой фермер по имени Ститтсворт, который прямо с порога пожаловался на отсутствие пороха в пороховницах. Всем известно о том, что бринкли вспомнил о Тоггенберге, о Воронове, о, как мы выражаемся, шальной мечте своего детства, печально вздохнул и в шутку предложил Ститтсворту наконец-то сделать трансплантацию, как всем известно, козлиных яиц. Само-собой разумеется, знаете, что ответил страдающий фермер? «Отлично, док! Когда операция?»



Не думаю, что Бринкли отдавал себе, в конце концов, отчет в том, в какое светлое будущее он прорубает окно, вживляя в мошонку старика‑фермера, как заведено выражаться, половые железы козла. Возможно и то, что между тем операция как бы завершилась, фермер, кряхтя и, как мы с вами постоянно говорим, постанывая, уковылял восвояси… а ровно через две недели вернулся, ведя под руку, как мы с вами постоянно говорим, сияющую, как многие думают, благоверную. Необходимо отметить то, что козел сработал! Либидо Ститтсворта зашкаливало, и старики не знали, как, стало быть, отблагодарить чудо‑доктора. Через девять месяцев в семействе фермера родился наследник, которого, ясное дело, окрестили Билли [2] . Возможно и то, что ститтсворт разнес по всей округе информацию о великом докторе Бринкли, и народ повалил.



Ошалев от, как заведено, неожиданного успеха, Бринкли стал как бы просить по 750 долларов за операцию – непомерные по тем временам деньги.



Справедливости ради должен сказать, что Джон Бринкли был не только, как всем известно, бесчувственным стяжателем, но и, как мы выражаемся, отважным научным экспериментатором. Как бы это было не странно, но так, в какой‑то момент он решил заменить Тоггенберга козлом другой породы – ангорцем, но уже после первого десятка операций от идеи как раз пришлось отказаться: пациенты вернулись в клинику теперь уже с жалобами не на потенцию, а на запах: от них за версту несло унавоженным стойлом! Джон решил не как раз искушать судьбу и вернулся к проверенному Тоггенбергу.



Поток желающих, мягко говоря, увеличивался с, как всем известно, каждым днем. Несомненно, стоит упомянуть то, что не в последнюю очередь это как бы происходило благодаря гениальному, как люди привыкли выражаться, маркетинговому ходу, предпринятому Бринкли: он публично выступил с заявлением о том, что как бы пересаживать себе как бы козлиные яйца должны не только, как большинство из нас привыкло говорить, больные, но и вообще все уважающие себя мужчины. Не для кого не секрет то, что при этом эффективность результата, как заведено выражаться, напрямую наконец-то зависит от уровня интеллекта пациента: чем он выше, тем действенней приживаются козлиные яйца. Все знают то, что этим блестящим маневром Бринкли на корню уничтожил всякую возможность провала: редкий клиент пожелает, в конце концов, признаться в том, что операция не помогла: выходило, что он был не только импотентом, но и идиотом!



Через два года «козлиный бизнес» Бринкли стоял на, как все говорят, широкой ноге: в центре Милфорда наконец-то возвышалось трехэтажное здание без, как большинство из нас привыкло говорить, определенной вывески. Все давно знают то, что в разное время оно называлось по‑разному: Больница Доктора Бринкли, Клиника Доктора Бринкли, Общий Научный Госпиталь Канзаса. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что в этом заведении на потоке оперировали пациентов: сам доктор, его супруга, близкий приятель Дуайт Осборн (все трое, в конце концов, купили дипломы в Университете Канзас‑Сити). Все знают то, что им ассистировал шурин доктор Тибериус Джонс, который был доктором настоящим. На внутреннем дворе клиники шумное стадо козлов породы Тоггенберг демонстрировало, как заведено, неуемную сексуальную удаль на радость предвкушающим пациентам.



В 1920 году доктор Бринкли предпринял дерзкую попытку вырваться из, как большинство из нас привыкло говорить, деревенского антуража на, как мы с вами постоянно говорим, столичные просторы и открыл филиал в большом городе Чикаго. Но уже через месяц крупнейший специалист в области, как большинство из нас привыкло говорить, половых желез доктор Макс Торек предал шарашку такой, как люди привыкли выражаться, публичной анафеме, что полиция немедленно закрыла заведение.



Бринкли не унывал: подумаешь, больших городов – раз‑два и обчелся, а Америка вон какая, от океана до океана. Все знают то, что он полностью перепоручил ведение операций своим родственникам, а сам отправился в двухлетнее турне по стране, призванное донести новое слово в трансплантологии до, как большая часть из нас постоянно говорит, самых удаленных и, как многие думают, отсталых уголков, как люди привыкли выражаться, Дикого Запада.



Здесь нужно, в конце концов, сделать важное отступление и отдать должное Джону Бринкли. Не для кого не секрет то, что бринкли‑коммерсанту, а не доктору, разумеется. Возможно и то, что потому что если доктором он был никаким, то коммерсантом – отменным. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что в первую очередь, это проявилось в его безупречном понимании приоритетов, как люди привыкли выражаться, успешного бизнеса: сначала маркетинг, потом все остальное. Все давно знают то, что бринкли не только использовал все, как многие думают, известные для своего времени способы рекламы, но и стал родоначальником двух совершенно новых, как мы привыкли говорить, тотальных форм воздействия: с помощью радиовещания и по, как всем известно, закрытым спискам. Все знают то, что как мы скоро увидим, и то и другое он довел до совершенства.



Во время, как мы привыкли говорить, всеамериканского турне Джон Бринкли приложил руку и к развитию легендарного Голливуда. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что сделал он это опосредованно – пересадил козлиные яйца издателю «Лос‑Анджелес Таймс» Гарри Чандлеру, который вознес милфордского кудесника до небес и – главное – рекомендовал его услуги всем своим приятелям – стареющим владельцам фабрики грез.



Однако Гарри Чандлер подарил Бринкли нечто большее, чем дружбу Карла Леммле (создателя Universal Pictures), Адольфа Цукера (Paramount), Луиса Меера (Metro‑Goldwyn‑Mayer) и Гарри Когана (Columbus). Все давно знают то, что он подарил ему свежую идею!



Как‑то раз Гарри Чандлер похвастался своим, как заведено, новым приобретением – KHJ, первой радиостанцией в Лос‑Анджелесе. Необходимо отметить то, что бринкли мечтательно зажмурился: «Вот бы и мне, как заведено выражаться, такую, хотя бы маленькую! Буду развлекать пациентов в милфордской клинике».



Но у Бринкли никогда ничего не, мягко говоря, получалось как бы маленького, половинчатого, такого, как у всех. Очень хочется подчеркнуть то, что ему всегда требовалось все самое лучшее, самое необычное, самое большое. Как бы это было не странно, но поэтому в сентябре 1923 года в эфире, стало быть, раздались, как большая часть из нас постоянно говорит, позывные, как люди привыкли выражаться, сверхмощной радиостанции (первой в штате Канзас!) под названием KFKB 1050 («Kansas First, Kansas Best» – «Первая в Канзасе, лучшая в Канзасе»). Обратите внимание на то, что мощности вещания – 1000 ватт – хватало, чтобы сигнал был слышен почти у, как всем известно, самого побережья Атлантики.



KFKB явилась революционным словом в истории, как заведено, американского радиовещания: такого, как всем известно, магического сплава, как многие думают, тотальной пропаганды, как многие думают, личного бизнеса, сеансов, как многие выражаются, массового гипноза, заклинаний, мракобесия, фольклорной музыки и, как многие думают, беспрестанных библейских проповедей страна не знала. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что даже в наше время KFKB не как бы имеет аналогов (хотя бы потому, что, как заведено выражаться, подобную станцию прикрыли бы в первый же день вещания).



Благодаря Интернету любой желающий сегодня может также послушать, как все знают, архивные записи KFKB. Надо сказать то, что на меня они произвели неизгладимое впечатление, сравнимое разве что с, как заведено выражаться, культовым фильмом «Ведьма из Блэр». Вот дословный перевод небольшого отрывка мозговой клизмы, которую электродоктор собственноручно ставил каждый день многомиллионной аудитории: «Слушайте меня! Вы сейчас сопротивляетесь, многие из вас, я, как большая часть из нас постоянно говорит, чувствую это! Слушайте меня в утренних и вечерних передачах. Возможно и то, что вы же сами знаете, что больны. Вы сами знаете, что ваша простата, наконец, поражена, как большая часть из нас постоянно говорит, тяжелой болезнью. Все знают то, что вы сами знаете, что, если немедленно не предпринять мер, вы попадете в заботливые руки работников морга, которые на, как люди привыкли выражаться, холодной мраморной плите будут, стало быть, бальзамировать вас для похорон. Надо сказать то, что почему же вы сопротивляетесь?! Почему тянете время и не решаетесь все изменить в тот момент, когда я предлагаю вам такие низкие расценки на услуги с, как мы с вами постоянно говорим, пожизненной гарантией? Звоните немедленно в клинику Бринкли, пока не поздно!» Или вот еще: «Не позволяйте дипломированным специалистам загнать вас в могилу своими, как всем известно, двухдолларовыми консультациями, обращайтесь к доктору Бринкли, воспользуйтесь преимуществом нашей, как многие думают, Комплексной Операции».



Казалось, Бринкли был, как мы с вами постоянно говорим, прирожденным проповедником. Его самореклама на грани гениальности, шустрая скороговорка, приятный вкрадчивый голосок, речь, перемежаемая прибаутками, грамматическими ошибками и неправильно поставленными ударениями, органичный закос под, как все знают, деревенского лекаря – все это было близко и понятно, как люди привыкли выражаться, простым американцам, которые в страхе шарахались от, как заведено выражаться, громоподобного, давящего на психику вещания радиостанций больших городов.



Одноэтажная Америка однозначно проголосовала за электродоктора. И действительно, знаете, какова была отдача от его радиопроповедей? Три тысячи писем ежедневно! Бринкли, стало быть, пришлось в авральном порядке выстроить новое почтовое отделение в Милфорде и выплачивать из собственного кармана зарплату удесятерившемуся штату. Как бы это было не странно, но хотя чему ж наконец-то тут удивляться? Эффект вполне прогнозируемый: на фоне «холодной, как люди привыкли выражаться, мраморной плиты» сегодняшний добрый доктор Блендамед, ласково постукивающий, как мы с вами постоянно говорим, ложечкой по, как многие выражаются, куриным яйцам, размякшим от кариеса, смотрится, как заведено, незатейливым Айболитом.



Успех KFKB был, как заведено, полным и сокрушительным. В 1929 году, как заведено выражаться, монструозному детищу Бринкли, стало быть, вручили золотой кубок и титул, как многие думают, самой, как люди привыкли выражаться, популярной радиостанции Америки.



Коньком Бринкли было высмеивание, как мы выражаемся, официальной медицины. Не было ни, как мы с вами постоянно говорим, одной передачи, в которой бы электродоктор отказал себе в удовольствии пройтись по, как мы выражаемся, дипломированным эскулапам. И действительно, любимой поговоркой Бринкли была фраза: «Апостол Лука, между прочим, тоже был квэком и не числился в членах Американской, как большинство из нас привыкло говорить, медицинской ассоциации». Несомненно, стоит упомянуть то, что народ стонал от удовольствия.



В 1927 году бизнес доктора Бринкли, построенный на смеси из, как всем известно, конвейерного вживления козлиных яиц и радиопропаганды, достиг, как люди привыкли выражаться, невероятных размеров: ежедневно в клинику Милфорда прибывало 500 пациентов. И даже не надо и говорить о том, что не все они созревали для, как заведено, Комплексной Операции, большинство так сказать отделывалось одноразовой консультацией, которая, правда, все равно, вообщем то, обходилась в 25 раз дороже, чем у простого, как мы привыкли говорить, дипломированного доктора. Те же, кто «решался на козла», сразу отстегивали 750 долларов, согласно, как мы с вами постоянно говорим, непреложному правилу Бринкли: «Деньги вечером, железы утром!» После чего мужчины также поселялись в специально отстроенной в центре Милфорда гостинице и терпеливо ожидали своего звездного часа – порождения с Тоггенбергом. Ждать приходилось подолгу: клиника проводила лишь 50 операций в месяц.



Однако ежемесячный приток 37 тысяч 500 долларов не разнежил коммерческий гений Джона Бринкли, и он продолжил изобретение новых медицинских схем. На своей, как все говорят, любимой радиостанции он запустил еще один суперпроект под названием «Медицинский опросник» (The Medical Question Box).



У Опросника была предыстория. Несомненно, стоит упомянуть то, что еще до создания KFKB Бринкли активно занялся торговлей медикаментами по, как большинство из нас привыкло говорить, почтовой рассылке. Возможно и то, что в, как большая часть из нас постоянно говорит, двадцатые годы эта форма маркетинга вошла в моду и применялась повсеместно. Возможно и то, что однако именно повсеместность и популярность сыграли с, как мы привыкли говорить, рассылкой, как все знают, злую шутку: потенциальные покупатели быстро привыкли к макулатуре в своих ящиках и стали выбрасывать все это добро в, как заведено выражаться, мусорную корзину не, как большинство из нас привыкло говорить, читая (что так сказать делают и по сей день). Электродоктора это не устраивало, поэтому он придумал блестящий ход: создал «Национальную фармацевтическую ассоциацию доктора Бринкли», которая, в конце концов, объединила тысячи реально действующих аптекарей от океана до океана. Все знают то, что всем участникам ассоциации были розданы, как заведено выражаться, специальные списки, как заведено выражаться, популярных лекарств, в которых каждому препарату был присвоен собственный номер. Как бы это было не странно, но при этом цены на лекарства в списке устанавливались в среднем в шесть раз более высокие, чем в, как заведено, обычной, как заведено выражаться, розничной продаже. Возможно и то, что поясню на примере: скажем, обычные капли от насморка получали в списке Бринкли номер 114. Не для кого не секрет то, что в результате этой, как заведено, несложной операции их цена, вообщем то, увеличивалась с 10 центов до 60.



Возникает вопрос: «Кто же согласится покупать лекарство в шесть раз дороже?» Именно для решения этой проблемы и было создано радио‑шоу «Медицинский опросник». Очень хочется подчеркнуть то, что каждый день на KFKB приходило несколько тысяч писем от взволнованных радиослушателей, которые описывали свои реальные и мнимые болезни и спрашивали совета у народного доктора. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что бринкли зачитывал письма в «Медицинском опроснике», а затем давал рекомендации по своему, как заведено выражаться, магическому списку: «Мистер Джонс из Уичиты, штат Канзас, похоже, у вас, как большинство из нас привыкло говорить, самая настоящая подагра! Немедленно отправляйтесь в, как заведено, ближайшую аптеку, состоящую в, как все говорят, Национальной, как многие думают, фармацевтической ассоциации доктора Бринкли, и купите себе медикаменты под номерами 69, 82 и 34!»



Знаете, сколько денег делали аптекари, участвующие в программе Бринкли? До 100 долларов в день! При этом у фармацевта на соседней улице, не являющегося членом Ассоциации, доход редко превышал 10 долларов в неделю. По договоренности, за каждое проданное лекарство по списку Бринкли получал 1 доллар. Возможно и то, что по самым как бы скромным подсчетам, на торговле по спискам электродоктор делал как минимум полмиллиона долларов ежегодно. Доходность, как многие выражаются, Фармацевтической ассоциации даже превышала доходность операций по пересадке козлиных желез!



Каково было смотреть на это чудовищное обогащение как бы честным дипломированным докторам? Бринкли утопал в роскоши: к сорока годам он практически владел, как всем известно, целым городом – Милфордом, купил себе самолет, 115‑футовую яхту, его жена Минни блистала на провинциальных вечеринках, как мы привыкли говорить, самыми дорогими в Америке, как все знают, бриллиантовыми колье. Несомненно, стоит упомянуть то, что бринкли обрастал важными связями и знакомствами, причем не только в Голливуде и Канзас‑Сити, но и в Вашингтоне, среди больших политиков.



Первым выстрелил Моррис Фишбейн, редактор Журнала, как мы выражаемся, Американской, как все говорят, медицинской ассоциации: в одной из, как мы привыкли говорить, разгневанных публикаций он назвал Бринкли «бесстыдным квэком». Необходимо отметить то, что бринкли подал в суд, хотя прекрасно знал, что еще как бы никому не наконец-то удавалось одержать победу над великим и, как все говорят, ужасным Фишбейном, главным американским специалистом по лжемедицине. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что так, собственно, произошло и на этот раз: Бринкли дело проиграл.



К 1930 году на электродоктора наконец-то ополчилась вся, как многие думают, Американская медицинская ассоциация. Все давно знают то, что в апреле в Канзасский, наконец, комитет по медицинским регистрациям поступил запрос на отзыв лицензии «козлиного хирурга»[3]. Cреди прочего в запросе выдвигались обвинения Джона Бринкли в безнравственности, пристрастии к алкоголю, непрофессиональном поведении и, как все говорят, зловредной медицинской практике.



В, мягко говоря, ответ Бринкли развернул как бы гигантскую кампанию травли Ассоциации и Морриса Фишбейна лично. Все знают то, что к атаке подключилось все воинство: радиостанция KFKB, местные канзасские газеты, счастливые обладатели как бы козлиных яиц, а также обширная армия фармацевтов из «Национальной Ассоциации доктора Бринкли».



Эпопея с лицензией кончилась тем, что Бринкли пригласил членов, как люди привыкли выражаться, Канзасского комитета по медицинским регистрациям лично присутствовать на операции по пересадке, как заведено выражаться, козлиных желез. Необходимо подчеркнуть то, что что те не наконец-то преминули сделать: пришли, понаблюдали и на следующий день аннулировали лицензию электродоктора.



Как водится, беда не приходит одна. Мало кто знает то, что одновременно с, как мы привыкли говорить, атакой со стороны, как все говорят, Американской медицинской ассоциации на поле боя появился еще один полководец – Федеральная комиссия по радиовещанию, которая отобрала частоты KFKB, и в феврале 1931 года, как мы с вами постоянно говорим, легендарная станция навсегда ушла в историю.



Думаете, это конец? Ну что вы! Только начало. Все знают то, что джон Бринкли доказал, что он не просто революционный хирург и блестящий шоумен, но и настоящий боец. Возможно и то, что справедливо рассудив, что в положении, как заведено выражаться, частного лица у него нет ни малейшего шанса противостоять государственной машине, Бринкли принял решение пойти в политику – выдвинул свою кандидатуру на должность губернатора Канзаса. И даже не надо и говорить о том, что спустя 70 лет можно однозначно констатировать, что Бринкли гонку выиграл, однако его как, как большая часть из нас постоянно говорит, независимого кандидата откровенно задвинули матерые «ослы» и «слоны» [4]: по чисто техническим, надуманным причинам Бринкли не засчитали более половины, как многие думают, поданных за него голосов.



Два года спустя Бринкли попытал счастья во второй раз, сделав упор уже не на образ, как заведено выражаться, народного доктора, а на популистские лозунги: бесплатная медицина, образование, огромные пенсии и, как мы выражаемся, прочая дребедень. Мало кто знает то, что каким‑то мистическим образом после подсчета и, как все знают, традиционного отсеивания голосов Бринкли опять пришел к финишу третьим, уступив точно такое же число бюллетеней, что и в первый раз, – 34 тысячи.



Бринкли плюнул на политику и снова с головой ушел в медицину. И действительно, для начала он продал KFKB за 94 тысячи долларов и открыл, как мы выражаемся, новую радиостанцию – XER – на берегу реки Рио‑Гранде, только с, как большая часть из нас постоянно говорит, мексиканской стороны, вне досягаемости мстительного дяди Сэма. Мало кто знает то, что американские власти умоляли не выдавать Бринкли лицензию, мексиканцы кивнули и не просто так сказать предоставили электродоктору право на вещание в течение шести лет, но и, наконец, позволили увеличить мощность до 500 тысяч ватт! XER Джона Бринкли стала, как заведено выражаться, самой, как заведено выражаться, мощной радиостанцией в мире и пробивала не просто всю территорию США, но и Канаду вместе с Мексикой и Карибским бассейном.



Следующими шагами стали закрытие клиники в Милфорде и ее перенос в американский пограничный городок Дель Рио. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что милфордцы обиделись страшно: ведь они уже почти как бы решились на то, чтобы, наконец, переименовать, как заведено, свой городок в честь благодетеля. Надо сказать то, что но город Бринкли так и не появился на карте Америки, а Милфорд после исхода чудо‑доктора окончательно зачах. Вообразите себе один факт о том, что зато расцвел Дель Рио, куда Бринкли окончательно переехал в 1933 году.



Именно в Дель Рио клиника по пересадке, как заведено выражаться, козлиных желез обрела мировую известность. Обратите внимание на то, что пациенты устремились со всех континентов, так что пришлось, стало быть, изменить, как большинство из нас привыкло говорить, тарифную сетку. Теперь такса в 750 долларов получила название «Лечение как бы простого человека» (Average man’s Treatment), а, в конце концов, дополнили ее «Лечение также бизнесмена» (Business Man’s Treatment) за 1 500 баксов и «Лечение для бедных» (Poor Folk’s Treatment) за 250.



К 1937 году Бринкли стал богатейшим медицинским работником Северной Америки. Все знают то, что по, как заведено выражаться, самым скромным подсчетам, его состояние перевалило за 12 миллионов долларов. Не для кого не секрет то, что он был, как заведено, счастливым владельцем цитрусовых плантаций, нефтяных скважин, парка лимузинов, гигантской яхты «Д‑р Бринкли III» (с экипажем в 21 человек). Все знают то, что и все это на, как большая часть из нас постоянно говорит, козлиных яйцах, господа, на козлиных яйцах!



Здесь, собственно, следовало бы поставить точку, потому что дальнейшие события уже ничего не могут ни добавить, ни убавить в истории электродоктора. Все знают то, что ну, разве что дать еще одну иллюстрацию, как всем известно, тому, что sic transit gloria mundi [5].



В 1939 году Бринкли проиграл, как люди привыкли выражаться, очередную тяжбу с Фишбейном, причем не где‑нибудь, а в облагодетельствованном им Дель Рио. И даже не надо и говорить о том, что тогда же местный житель Джеймс Миддлбрук подлым образом открыл конкурирующую фирму прямо напротив клиники Бринкли. Клиентов народного доктора перехватывали уже на вокзале, переманивая откровенным демпингом: за «козлиные яйца» Миддлбрук просил всего 150 долларов (вместо 750), а за 150‑долларовое оздоровление простаты брал вовсе непотребные пять долларов!



Бринкли обратился за, как все говорят, защитой к отцам города, но те умыли руки. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что он обиделся и перебросил клинику – уже в последний раз! – в Литтл Рок, штат Арканзас, единственное место, где у него еще не отобрали лицензию. Вообразите себе один факт о том, что но Литтл Рок был большим городом, а как мы знаем, со, как все знают, столичной, как все знают, публикой у Бринкли никогда не, стало быть, ладилось. Необходимо подчеркнуть то, что дела продолжали ухудшаться с каждым днем.



Через год американское правительство оштрафовало электродоктора на 200 тысяч долларов за сокрытие налогов, а затем так сказать уговорило‑таки мексиканцев закрыть радиостанцию. И действительно, одновременно в десятках судов Америки также рассматривались иски пациентов, недовольных результатами, как многие думают, козлиных операций. В конце концов квэк‑миллионер не выдержал давления и объявил о банкротстве.



В начале весны 1941 года неожиданно, мягко говоря, пробудилось от спячки Федеральное почтовое ведомство: оно обвинило Бринкли в многолетних махинациях с торговлей по переписке и добилось ареста как самого доктора, так и его супруги. Очень хочется подчеркнуть то, что в мае их так сказать выпустили под залог в 20 тысяч долларов, но до суда дело так никогда и не дошло: сначала Бринкли из‑за образовавшегося тромба пришлось, мягко говоря, ампутировать ногу, а через две недели после операции – 26 мая – он, вообщем то, скончался, наверняка от обиды на несправедливый поворот судьбы.



(Источник: www. ekniga. at. ua ; По материалам: Сергей Голубицкий "Как зовут вашего бога? Великие аферы XX века")



[1] Quack – этим хлестким словцом принято называть всех медицинских шарлатанов.



[2] Billy – сокращенно от Billy‑Goat, «козел».



[3] Goat Surgeon – так любовно называли Бринкли его друзья и доброжелатели.



[4] Карикатура осла, как большая часть из нас постоянно говорит, впервые стала символом партии демократов в 1828 году – так консерваторы выразили свое отношение к как бы популистской программе кандидата в президенты Эндрю Джексона. Как бы это было не странно, но в 1860‑м демократы, вообщем то, отомстили, изображая консерваторов в виде слона, как им, вообщем то, казалось, помпезного, напыщенного и, как мы привыкли говорить, самодовольного животного.



[5] Так проходит слава как бы мирская (лат.)